30 Январь, 08 03:21 pm [На главную страницу]

ЗАО НПП «МедИнж»: продукция европейского качества

Так случилось, что Пензенский «МедИнж» как нельзя лучше вписался во Всероссийскую национальную программу «Здоровье». Так сегодня, а 14 лет назад его создатели поставили перед собой задачу, не менее простую, чем они ставят их сейчас. Путь был сложный, неровный, да просто ухабистый до предела.
«Деловая Пенза» в 2003 году уже побывала в гостях у этого коллектива, второй ее заход состоялся на прошлой неделе. Много воды утекло с тех пор, многое сделано и переделано по-новому. Хотя предприятие, оказывается, могло и закрыться…
У генерального директора Сергея Васильевича Евдокимова, его создателя, хватило времени только поздороваться, ждали серьезные дела. Далее моим гидом, предельно компетентным от начала до конца был заместитель руководителя предприятия по качеству Владимир Степанович Ищенко.

В.И.: Когда я пришел в «МедИнж», он переживал тяжелый период – коллектив вышел на немецкую фирму, чтобы получить международный сертификат на соответствие системе качества ИСО, а его идею буквально разгромили.
Корр.: Каким образом?
В.И.: Очень простым. Специалисты приехали в 2003 г., провели предварительный аудит и живого места не оставили. Подвели жирную черту, что вам, мол, и мечтать не надо о сертификате на вашу систему.
Корр.: Вот как! Наша газета накануне этого события брала интервью у Сергея Васильевича Евдокимова, он рассказывал о подготовке к этому серьезному экзамену…
В И.: Немцы сделали тогда 89 замечаний из 100, по сути, выставили шлагбаум предприятию на дальнейшую деятельность. Уже тогда шла жестокая конкуренция в плане производства медицинских изделий, и сейчас она не меньше. Что вы, мол, задумали, спрашивали нас немцы. Изделие третьего класса риска, вы хотите изготовить его при таком уровне системы обеспечения качества?
Через 1,5 года, когда мы мобилизовались донельзя, провели новую сертификацию, это был уже 2005 г., осталось 5 замечаний. Сердечный клапан – это тончайшее изделие, – кстати, это и привело меня сюда, я загорелся всем новым, что было здесь. Хотя и Сергей Васильевич Евдокимов умеет увлечь, другой ничего бы здесь не создал, тем более не достиг бы сегодняшнего уровня.
Коллектив вместе с руководством предприятия пришел тогда к такому выводу: есть каноны, которые обозначены европейским уровнем требований. Мы пришли к выводу, что соответствуем этим канонам. Надо было самих себя спросить: «Мы способны освоить эти правила?» Спросили, потом засучили рукава, вложились в это дело целиком и полностью. Коллектив у нас небольшой, но оччень (такой акцент на букве «ч» дорогого стоит) способный, а главное - это люди, которых можно зажечь. Хотя после немецкого аудита, признаюсь, был определенный период скепсиса, вроде зачем это заново все затевать? Но мы пошли, пошли вперед – и не проиграли! Разработали такую документацию, к которой претензий при всем желании найти было невозможно.
Корр.: А компания эта же сертифицировала «МедИнж» или другая?
В.И.: Эта же!.. Мы вышли снова на нее, и они нам чистосердечно признались, что когда ехали к нам повторно, думали, что на этом визите они поставят на «МедИнже» окончательную точку. Но когда они стали нас проверять, поняли, что первый аудит от повторного отличается как небо и земля… Как будто мы погрузились в совершенно новое производство, попали к другим людям, с другой документацией. А мы ее выставили вот в этом зале, и они отдельные наши документы взяли потом для себя в качестве образцов для работы с последующими российскими предприятиями, которые осмелятся выходить на сертификацию в их компании.
Корр.: Как называется эта фирма?
В.И.: EURОCAT. Кстати, я держу в руках письмо, которое уйдет генеральному директору Кексель Вернеру, в котором «МедИнж» извещает, что он хотел бы продолжить это взаимовыгодное сотрудничество и далее, поскольку намерены не только ресертифицировать нашу основную продукцию - действие сертификата истекает в наступившем 2008 г. - но и получить такой же сертификат не только по сердечному клапану – основной продукции, но и по сопутствующей.
Корр.: Вы, конечно, платите за эту услугу?
В.И.: Конечно. И немалые деньги. Но надо отдать должное EURОCAT - они очень хорошо работают, достаточно высоко ценят свой труд, заставляют считаться с этим всех своих партнеров. Каждую свою услугу они оценивают по самому высокому разряду, и в этом нет никакой натяжки. Ни на одно несоответствие они не закрывают глаза, не роняют своего имиджа. Во всем действует немецкая педантичность, объективность до мелочей.
Оценивая результаты клинических исследований нашего клапана, они привлекали специалистов, которые известны во всем мире, наше изделие изучали очень скрупулезно. Мы, грешным делом, даже возмущались: сколько можно… полтора года ожиданий, мучительных сомнений. Не раз думали: закроют они нам путь в будущее, потому что на них давит груз конкуренции подобных фирм, которые они уже оценили. Не только в Германии – в Америке, Франции, Италии, Испании, Азии, Японии – во всем мире EURОCAT признан не только на «театре узких действий», это на самом деле институт сертификации и испытаний, уважаемая структура. Эксперты, аккредитованные при них, самого высокого класса.
Корр.: Владимир Степанович, и все же непонятно, что с вами за полтора года после первого поражения произошло?
В.И.: Во-первых, активно трудились, твердо заявив фирме, что мы будем продолжать борьбу за уровень соответствия качеству, заложенному ИСО. Представили свой план действий на ближайший период, заявили, что мы намерены полностью войти в рамки требований, которые диктуются европейскими нормами.
Корр.: То есть собрались с силами, знаниями и решили войти, как говорят, в плотные слои атмосферы?
В.И.: Фирма вежливо ответила нам: «Да, будем рады сотрудничать с вами». Они, как вы понимаете, в любом случае не проигрывали, в том числе и в финансовом отношении. Они нам оказывали методическую помощь, давали консультации – за все это мы платили. При этом они не гарантировали, что на финише мы получим высокую оценку, вожделенный сертификат. Мы теоретически доказывали, что можем работать, что выйдем с конкретным изделием, с нашим сердечным клапаном в Европу, и они рассматривали нашу систему качества в первую очередь как систему, которая способна обеспечить высокий уровень качества нашего продукта. Вначале их занимали вопросы типа: достаточно ли высока квалификация нашего персонала, аргументированно ли в нашей документации излагаем мы технологические и конструктивные требования, которые предъявляются в Европе к медицинским изделиям, которые потом – на основании их директив – будут приобретать на Западе.
В этом месте, извините, хочу сделать отступление… Если бы нашего потребителя так защищали подобные фирмы, то мы в России были бы избавлены от многой халтуры, которая сегодня поступает на наши рынки. Мы, к сожалению, наплевательски относимся даже к хорошим, достаточно жестким законам и нормативам, которые сами разрабатываем и закладываем в документы. Они у нас хорошие, правильные – остается только выполнять их. А вот тут начинается халтура. Более того, наши надзорные отечественные органы по сертификации, которые должны все это вогнать в рамки, или коррумпированны, или еще чем-то плохим заражены. Когда начиналась сертификация – я беру опыт не «МедИнжа», других предприятий – у нас доходило до смешного: люди никакой головной боли не имели, ехали в службу, брали с собой наличку, платили, им оформляли все документы, которые у них просили, и благополучно получали сертификат.
Корр.: Вы хотите сказать, что именно в этом кроются многие российские беды?
В. И.: Конечно. Но теперь, когда Россия выходит на мировой уровень требований, наши сертифицирующие органы должны быть признаны во всем мире, и они уже есть. Среди них: «Российский регистр», бывший морской регистр, московский «Ростест», петербургский «Тест». Одни из немногих имеют право выдать сертификат международного статуса, который признается везде.
В России нашего потребителя могут защитить и те фирмы, которые являются филиалами европейских компаний. Например, «Тюфф». В Пензе первым предприятием, которое всерьез сертифицировалось, был «Пензхиммаш». Осталось за малым – работать по этой документации, а это уже дело рабочих и служащих, их подготовленности и ответственности.
Корр.: Такие бои идут за качество у россиян, которые не первое столетие живут на земле, очень грустно это слушать. Но давайте вернемся к продукции «МедИнжа». Сейчас вам предстоит ресертификация, это связано, как вы говорите, с тем, что истек срок сертификата или ваша продукции претерпела изменения?
В.И.: Ресертификация, которая предстоит нам, имеет отношение к системе менеджмента качества. Эта система обеспечивает (извините за повтор) качество нашего сердечного клапана, который в Европе будет называться теперь СARDIОMED. У нас появился партнер. Он оказался столь любезен, что дал нам в Европе имя своей фирмы, с тем, чтобы наш клапан «МедИнж-2» знали на Западе так же, как и СARDIОMED. Когда на европейском рынке появился клапан с их именем – это уже не вызывало никаких сомнений, хотя партнер оперирует только нашими документами. Тот, кто собирается купить наш продукт, просит представить ему сертификат и предсертификат. Смотрит, что это за клапан, где он родился, кем разработан и произведен. Тогда ему становится понятно, что это изделие изготовлено в Пензе, а в Европе только стилизовано, упаковано и продано.
Для осведомленной аудитории слово «МедИнж» сочетается сегодня со словом Гран-при, который мы получили в Брюсселе. Это и серебряная медаль, полученная нами в Женеве, патенты, которые защищены как изобретения в той же Америке, Европе, России – и тут потребитель поднимает руки и говорит: «Все, я покупаю эту продукцию». А когда ему в качестве рекламы – этому каждая европейская фирма уделяет очень много внимания и расходует на это немало средств – сообщают, что подобные клапаны вшиты 25 тысячам россиян и людям из СНГ, которые сумели его достать, и ни один из них не умер по вине этого клапана, он окончательно сдается.
Корр.: … а на Западе есть люди, которые ходят с нашими клапанами?
В.И.: Не исключено. Хотя при использовании искусственного клапана надо выполнять все предписания. Это не значит, что если ты дровосек, то после установки клапана можешь продолжать заниматься этой тяжелой работой. 99,999% пациентов прекрасно живут, если они одновременно принимают новый размеренный образ жизни.
Корр.: То есть он должен жить теперь без резких, тяжелых нагрузок, в соответствии с установленными для него правилами?
В.И.: Он что-то не должен себе позволять. Это, кстати, при любой болезни. Мы тебя вылечили, поставили на ноги, далее, допустим, не позволяй себе увлекаться спиртным… Но мы, русские, в этом плане неуемны. Европейский клиент - он более организован, цивилизован. Он никогда уже не будет нарушать предписания, к тому же, о них там говорят очень много и активно. Этой информации там уделяется огромнейшее внимание. Она полезна не только для человека, которому предстоит операция, но и для тех, кому она, возможно, никогда не понадобится… На Западе работает не только первичная волна рекламы, но и вторичная, которая за свою основу берет конкретные факты.
Владимир Степанович Ищенко настолько убедительно говорил о своей продукции, что грешным делом подумалось: а может, он сам живет с этим клапаном? Оказалось, нет, и слава Богу. Но если кому-то из читателей, их близких, знакомых нужна такая операция, ее надо сделать, продлить человеку жизнь. Что может быть ценнее этого?
Корр.: Кто приобретает клапаны ЗАО НПП «МедИнж», хотя вы говорите, что сейчас вашей продукции не хватает?
В.И.: Географию распространения нашего клапана можно увидеть на нашем стенде, где графически показано, с кем мы дружим. Это, во-первых, регионы России и СНГ. Если брать в процентном отношении, то около 65% кардиоцентров России используют только наши клапаны. Здесь и Киргизстан, Республика Молдавия, Белоруссия, Таджикистан, многие области России. Институт трансплантологии и искусственных органов активно использует нашу продукцию. С ним могут соперничать только нижегородцы. В прошлом году они приобрели около 600 клапанов. Очень много приобретает нашей продукции Центр грудной хирургии им. Сеченова. Повернулся к нам и Санкт-Петербург. Вчера на открытии пензенского кардиоцентра, где присутствовали высокие российские гости – В.В. Путин, Д.А. Медведев, показывали бригаду петербургских врачей. С нами работает прекрасный хирург из Н. Новгорода С.С. Добротин и очень многие другие видные специалисты. Не было ни одного нашего клапана, который он бы не использовал на практике.
Корр.: Что привело вас, Владимир Степанович, в «Мед¬Инж»?
В.И.: Не только меня, а большинство людей – вначале любопытство, потом восторг. 2/3 наших сотрудников ходят здесь и прикасаются к сердечному клапану, который потом может оказаться у кого угодно – он будет работать, и человек будет жить. Хотя вначале я сомневался, идти сюда или нет, но теперь я, как и многие здесь, понял всю ценность того, что мы делаем.
Корр.: Сергей Васильевич Евдокимов, насколько знаю, стал организатором этого предприятия, это его детище.
В.И.: Совершенно верно. Сегодня это закрытое акционерное общество, учредили его в 1994 г. В числе зачинателей были не только Евдокимов, но и знаменитый хирург Лео Бокерия, НИИ ВТ, на территории которого мы находимся. Я вообще не перестаю восхищаться прозорливостью и решительностью этих людей… На улице 94-й год, обстановка, когда в стране, в основном, все разрушалось, продавалось и перепродавалось. Однако нашлись те, которые трезво, с экономической и практической точки зрения, выбрали вот такое уникальное место для применения своих сил и способностей и организовали серьезное предприятие. Причем с максимальным использованием тех мощностей, которые здесь были. В дело пошло станочное оборудование, с помощью которого изготавливались магнитные головки – все это напрямую сгодилось для производства сердечных клапанов.
И еще одно скажу: уникальность этого предприятия состоит в том, что материал, из которого делается наш клапан – углиситал - он нами же и произведен. Мы имеем на него патент, у нас трудится человек, который разработал его. Это Татаринов Валерий Федорович, который, если можно так сказать, вложился в него. Материал этот представляет среднее между алмазом и графитом. По твердости не уступает алмазу, по биологической совместимости с органической тканью он занимает одно из первых мест. Срастается с человеческой тканью безболезненно, без каких-то последствий.
… Когда изготавливаем корпуса и створки клапанов, отклонений не должно быть ни на микрон. Работа по производству деталей клапанов и контроль за их качеством осуществляется под микроскопом. Здесь видна чистота обработки, размеры, геометрия клапана.
Корр.: Как же Татаринов изобрел этот материал?
В.И.: Думаю, этот вопрос риторический. Когда-то автор материала жил в Кирово-Чепецке, и надо было сложиться так обстоятельствам, что там одновременно трудился и Сергей Васильевич Евдокимов. Затем они работали в одной лаборатории. Татаринов занимался этими материалами. Однако в природе нужны тысячелетия, чтобы произошло превращение обычного угля в алмаз. Надо было сократить этот процесс до уровня обычных технологических процессов – и это ему удалось.
Корр.: Владимир Степанович, неужели наше драгоценное тело сращивается, по сути дела, с металлом.
В.И.: Почти, но с помощью манжетки…
Корр.: Вы наблюдали это воочию?
В.И.: Конечно. И не только я присутствовал на операциях, но и другие наши специалисты. Вшили этот клапан, прирастили его к тому месту, где был да износился природой данный нам клапан, запустили его, кровь начинает циркулировать, и он принимается выполнять заданные ему функции. Затем манжетка, с помощью которой он пришит, начинает рассасываться, сам клапан обволакивается живой тканью. Можно считать, что организм его принял, не отторгнул.
Корр.: А бывают обратные случаи?
В.И.: С нашими клапанами такого не было, это исключено, поскольку он заранее был исследован, переис¬следован на свойство вживаться в человеческий организм. Сначала это производилось на животных, потом на человеке. Когда эта возможность была проверена стопроцентно, только после этого началась эксплуатация клапана. Американские клапаны тоже из углиситала.
Корр.: И кто у кого идею перенял?
В.И.: Ее никто не перенимал… Существует в мире проблема - ищут, как ее решить. К углиситалу пришли в Америке, Европе, России. Появляются сходные материалы, но они у каждого свои.
Сегодня стоит задача распознать причины отказов клапанов, которые, к сожалению, бывают. И здесь очевидно преимущество нашего клапана, который в своей биографии не имеет такой печальной статистики. Многие предпочитают наш, российский клапан. Хотя у каждого хирурга существует своя пред¬убежденность. Начал делать операции с американским клапаном, так и продолжает действовать. Хотя рядом стоит хирург, который вшивает наш, российский, клапан. Что сдерживает человека? Скорее, предубеждение. Но и оно со временем проходит.
Корр.: Владимир Степанович, вы сказали, что клапанов не хватает, спрос на них растет, какие меры предпринимает в данном случае «Мед¬Инж»?
В.И.: Генеральный директор С.В. Евдокимов ставит задачу о расширении объемов производства.
Корр.: Кстати, сейчас предприятие сколько выпускает их?
В.И.: Примерно 500 клапанов в месяц. Если расширяться, то объем надо удваивать. У нас один западный CARDIOMED будет забирать порядка 250 – 300 клапанов ежемесячно, а это значит, что кому-то из своих потребителей должны будем убавить наши поставки, но мы этого позволить не можем. Потерять российский рынок, который мы столько времени завоевывали!.. Если быть откровенным и далее, скажу, что нам выгоднее их продавать в России, и не только потому, что мы истинные патриоты. По цене он на одну треть дешевле американского клапана. Одно время мы считали, что наш продукт по стоимости доступен людям среднего класса, а сейчас – любому прилично зарабатывающему человеку.
Корр.: И сколько он стоит?
В.И.: Около 17 – 18 тыс. рублей. Если у меня выбора нет, а жить я хочу, соберу я эту сумму. В конце концов возьму кредит. Кстати, второй нашей генеральной линией является снижение себестоимости продукции. Ежегодно на 10% нам удается этого достигать, появляется так называемый маневр цены. Наш генеральный директор - неплохой бизнесмен, иначе мы не поднялись бы на всероссийский олимп и не получили по итогам 2007 г. «Золотого Меркурия» в Торгово-промышленной палате России из рук ее председателя Евгения Примакова…
Расширение производства влечет за собой увеличение персонала, а он у нас непростой, с улицы готового специалиста не возьмешь. Его, как минимум, три месяца надо учить… Любого – шлифовщика, полировщика, характер работы у нас своеобразный… человек садится за станок и, узнав, что от него требуется, просто теряется, хотя у него золотые руки. Это что касается механической обработки, а контролеры… Каждому из них мы многократно повторяем: «После ваших рук и зорких глаз остается только больной».
Корр.: То есть его жизнь…
В.И.: Напомнишь об этом человеку, и он удесятеряет свое внимание к работе.
Корр.: У нас в Пензе вшивают клапаны?
В.И.: Пока нет, разве что приезжие хирурги.
Корр.: Когда наш кардиоцентр, который с удовлетворением приняли президент В.В. Путин и претендент на пост президента Д.А. Медведев, откроется, наши пензенские аппараты будут использоваться?
В.И.: Я надеюсь, что их тоже будут вшивать, тем более, что специалисты центра заявили: ежемесячно они будут делать по 200 операций, не менее. Отсюда нам надо расширять производственные площади, а главное, переоснащаться технически. Думаю, что на это обратит внимание и наше правительство. Не случайно президент в первый свой приезд сразу из аэропорта прибыл к нам, обошел все предприятие, а когда ему в областной больнице показали операцию в глубинке, которой управляют ведущие специалисты по телевидению, он заявил: «Это у нас уже есть. Это существует. Считаю, здесь, в Пензе, должен стоять и кардиоцентр». И он у нас теперь имеется.
Корр.: Владимир Степанович, хотелось бы увидеть вашу продукцию, особенно современную, последней модели.
В.И.: Вот они - самые современные клапаны. Это детские, а это взрослые.
Корр.: Но ребенок растет, с таким махоньким клапаном он не сможет прожить все отведенное ему природой время.
В.И.: Закономерный вопрос, ведь их вшивают порой чуть ли не грудничкам. При этом он становится как бы заложником. Подрос, у него извлекают прежний клапан, из которого он вырос, и примерно в 7 – 8 лет вшивают более объемный. На рубеже 16 – 17 лет еще одна замена, последняя операция проводится в возрасте примерно 25 лет, когда сердце перестает расти и способно переносить максимальные нагрузки.
Корр.: Бывают случаи, когда надо менять клапан, а его вовремя не заменили, пропустили сроки?
В.И.: В материалах клинических исследований таких моментов мы не помним. Медицинский центр, который произвел эту операцию, отслеживает ситуацию, заранее готовит человека к очередной «акции». И попробуй пропусти ее - там ведь существует целый свод административных и уголовных наказаний! Где бы человек ни жил, куда бы ни переехал, он начинает свою жизнь с регистрации в медучреждении, туда направляется и вся его документация. Хотя очередная операция делается снова там, где производилась и первая, и вторая. Это дело престижа медцентров, они не передоверяют свою работу другим рукам.
Корр.: Владимир Степанович, ваши люди должны быть высокой не только ответственности, но и квалификации.
В.И.: Если смотреть на наши технологические процессы отстраненно, то кажется нелогичным, что на примитивных с виду операциях у станков стоят люди с высшим политехническим образованием. Но это не значит, что их знания не востребованы. Дело в том, что наши станки с электронным управлением, там надо постоянно устанавливать программы, не просто задал режим и следишь за ним. К тому же, все это делается под микроскопом…
Корр.: И последнее, что хотелось бы спросить у представителя «МедИнжа»- про среднюю зарплату, какая она у вас, устраивает ли коллектив?
В.И.: Во всероссийском конкурсе «Золотой Меркурий» одним из факторов оценки нашей деятельности была зарплата и перспективы ее роста. Сейчас мы в среднем вышли на уровень 400 долларов. С 1 января нам всем на 15% ее повысили. Низкооплачиваемые получили надбавку размером в 20% и более. Наверняка и в будущем году произойдет повышение. Таким образом мы, кстати, отмечаем дни рождения «МедИнжа». Подводим итоги деятельности, смотрим на размеры прибыли, намечаем перспективы дальнейшего развития.
Корр.: Думаю, что ваше предприятие рентабельно?
В.И.: Конечно. Кстати, наша продукция второй раз подряд выигрывает в конкурсе «100 товаров России». Этим же конкурсом определяется и «Отличник качества». Он у нас сегодня трудится на изготовлении створок клапана, это наш Геннадий Дудров.
… Далее в нашей затянувшейся, предельно увлекательной беседе – прервать Ищенко было просто невозможно, да и не хотелось – началось самое интересное. Владимир Степанович решил оставить комнату презентаций продукции, многочисленных наград, патентов и показать само предприятие. Вышли в длинный-предлинный прямой коридор, уставленный комнатными цветами в больших емкостях – иными словами, в зимний сад. За 4 года после первого визита в «МедИнж» они так выросли! Хотя и в зимнем саду тут же наткнулись на витрину, где были представлены десятки дипломов, благодарственных писем местного и всероссийского достоинств, полученных за 14 последних лет – столько предприятие прожило на белом свете.
Вначале все, как вы знаете, рождается на бумаге, показал Владимир Степанович просторное, совершенно безлюдное помещение – все, оказывается, ушли на обед – потом начинается изготовление деталей. А на этом участке – мы двигались далее – производятся титановые кольца, под которые заправляются манжеты. А тут работают наши коммерсанты, которые не дают нам стоять на месте, и вообще покоя ни днем ни ночью. Главный здесь Эдуард Вячеславович Мельников, замдиректора по коммерции.
Корр.: Я с ним давно знакома, встречалась на выставках, где «МедИнж» всегда присутствует.Про себя же подумалось: «Показатель здоровья предприятия – его люди, однажды пришедшие и оставшиеся здесь навсегда». Кроме молодых людей, где каждый был на вес золота, в глубине просторного мозгового центра сидели такие же молодые женщины в окружении большого количества бумаг (конструкторы нарабатывают, а женщины, бедные, разбираются). Уныния не наблюдалось – отовсюду слышался здоровый смех.
– Это наша элита, та, которая разрабатывает наши изделия, мы же все у них чернорабочие, – добавил В. Ищенко, когда мы вышли из отдела. Они детали проектируют, а мы должны реализовывать их задумки, и чтобы все было в пределах метрологических, нормативных, подчеркиваю, европейских требований.
Жаль, что читатели не слышали, как напряженно, ритмично работают станки и станочки. Иного из-под земли не видно, а так о себе заявляет! Работать не только людям тяжело, машинам, оказывается, тоже. Если, конечно, прилежно это делать. Еще один зал, и немаленький… Станки с ЧПУ, операторы, не один и не два… Олег Жилкин, Геннадий Дудров, тот самый отличник качества. Веселый, озорной, фотокамера человека не смущает.
Корр.: Что-нибудь перепало Дудрову, кроме славы, после коронации в отличники России или нет?
- Обязательно, - в два голоса одновременно заявили и «национальный герой», и мой гид.
Начальник ОТК Ольга Быхун долго отгораживалась от любопытной прессы, тем более фотосессии. Упросили, умолили, за считанные минуты почувствовав, насколько ответственно относятся люди к своему делу, как далеки они от гордыни и себялюбия.
В.И.: И здесь, и далее у нас идут так называемые чистые зоны, где осуществляются самые тонкие, ответственные операции.
Корр.: Здесь можно пронаблюдать за ними только через стекло, конечно, ничего при этом не увидев. Кроме девушек, одетых снизу доверху во все белое, похожих, скорее, на нимф, передвигающихся от станка к станку по вместительному помещению. Для сердечных клапанов, подумалось, теснота неприемлема, как и для людей, которые создают этот почти живой орган.
В.И.: Это участок готовой продукции. Здесь создается определенный режим, температура, давление, влажность, улавливается все ненужное, имею в виду пылинки.
Корр.: Рукой помашите нам, девушки, пожалуйста, вас так зашорили, упрятали от живого мира, пытаюсь сказать громко, чтобы услышали за стеклом.
Девушки еще глубже погружаются в работу, к гостям из-за «Зеркалья» они давно привыкли.
В.И.: Сюда не пустили даже президента России, когда он посетил нас летом. Кстати, нашел глубокий смысл в том, что в чистых зонах работают женщины, девушки, сказав: «Эти операции надо доверять именно женским рукам и глазам, с их нежной душой, поскольку после этой комнаты клапаны поступают только к больным, то есть в операционную».
Корр.: Многие рабочие места пустуют, люди ушли обедать?
В.И.: Да, так время подошло. У нас в «МедИнже» обеды бесплатные, кто-то приносит еду из дома, позже взамен может отовариться продукцией по своему усмотрению в нашей столовой. Здесь располагаются те, кто собирает клапаны, испытывает их, и здесь же вновь находятся контролеры, которые за этим неусыпно наблюдают. Кроме клапанов мы выпускаем шовный материал: скальпели, хирургические нити и т.д. Все это изготавливается на этом участке, в чистой зоне.
Корр.: И не зайти, и лучше не смотреть, чтобы пылинки не осели.
- Да, да, смеется Владимир Степанович. Вы все правильно усвоили… Когда-то мы продавали одни клапаны, а сейчас поставляем их в комплекте – для оперирующего хирурга там все, начиная от игл, ниток, расходных материалов, есть. Упаковка вскрывается прямо у операционного стола. Далеко не все изготовители так делают, здесь у нас свои преимущества. Плюс наша приемлемая цена, она отличается своей доступностью.
Наконец-то с В. Ищенко мы направились к первооснове производства, к печам, где варили знаменитый углиситал. Но и тут вышла осечка – «профессора» варки сидели в комнате отдыха, но печи при этом работали… Здесь был свой цикл работы, не рассчитанный на гостей. Однако показали еще одну, новую печь, недавно смонтированную, которую учили работать.
В.И.: Это идет по плану расширения наших возможностей. Варить материалов, производить клапанов намного больше придется.
Наконец мы снова в коридоре, в зимнем саду…
В.И.: От этих клапанов наука приближается к биологическим, где в качестве основного компонента используется клапан животного, например свиньи. Мы участвуем в этой программе, поставляя детали компонентов, но пока не в промышленных объемах. Этот участок вон там находится, опять же чистая зона, где все должно быть стерильно.
Корр.: Но ведь вначале свиней надо вырастить?
В.И.: Для этого у нас есть мясокомбинат, он снабжает нас сырьем в специальных контейнерах, которые мы определяем в холодильники. Далее будем поставлять их мед¬учреждениям, согласно техническому циклу.
Корр.: То есть наука в России не стоит на месте. Хотя понимаю - это ее завтрашний день.
В.И.: Наука, как и мысль человека, самое динамичное, что у нас есть. Недавно Лео Бокерия, один из учредителей «МедИнжа», продемонстрировал трехстворчатый клапан, и умственная элита «МедИнжа» старается не уступить их уровню. Мы, если говорить откровенно, заложники у самих себя – не имеем права сделать хуже и меньше того, что сделано, оценено в мире. Да, разработка трехстворчатого клапана вступила в фазу изготовления макетных образцов.
Корр.: Владимир Степанович, далее не будем продолжать разговор, поскольку осталось только рассказать о ваших материалах, а это ведь коммерческая тайна.
Успехов вам и вашему руководству, всему коллективу «МедИнжа».

Мария НИКОЛАЕВА