|
|
11 Октябрь, 07 03:50 pm [На главную страницу]
Путь к познанию сердца не знает предела
Всегда как-то особенно трепетно относишься к медикам и кардиологам в первую очередь, у которых, как полагают многие, находятся ключи к человеческому сердцу, или по-иному – к нашей жизни. К счастью, в последние годы и в Пензе сформировались кадры опытных врачей, которые по профессионализму не уступают своим коллегам из признанных медицинских центров России.
Одним из таких специалистов, заслуживших признание пациентов и коллег, является А.В. Кондратьева, которая проводит обследования пациентов в диагностическом центре области. Жители нашего региона знают, что это учреждение находится на улице Богданова, работает совместно с областной больницей им. Бурденко.
Занятость не позволяла нашей собеседнице выкроить время для беседы, но вот, наконец, она нашла удобный момент в своем напряженном графике. Хотя к концу встречи, открыв дверь, к нашему удивлению, обнаружили желающих попасть на прием к Алле Викторовне. И не одного.
1. О специфике работы
Корр.: Алла Викторовна, сердце – это наша жизнь. Как оно себя чувствует, что показывает статистика?
А. Кондратьева: Увы, поток не иссякает, растет число молодых пациентов с перенесенным инфарктом. Сбои в ритме работы сердца приводят к нарушениям мозгового кровообращения, и, как правило, у таких больных проявляется сочетанная патология, или гипертоническая болезнь. С детьми мы сейчас работаем меньше, в настоящее время у них имеется свой диагностический центр – они от нас почти отмежевались.
Однако в связи с возведением нового кардиоцентра работы у нас заметно прибавится. Все больные, кому показано кардиохирургическое вмешательство, на госпитальном этапе будут обследоваться у нас. Думаю, что это будет именно так.
Корр.: Они у вас будут бесплатными? Знаю пациента, которого отправляли в Москву на бесплатное шунтирование, но при этом намекнули, что 150 тыс. руб., не меньше, ему потребуется. Но откуда, спрашивается, у сельского пожилого человека такие деньги?
А.К.: Разговор о стоимости лечения пока у нас не ведется.
Корр.: Наивно спрашивать, но все же, какую роль в кардиологической сфере играет диагностика?
А.К.: Можно утверждать, что это одно из первых звеньев. Мы, параклиники, помогаем врачам-клиницистам: от того, как будет поставлен диагноз, в таком русле пойдет и лечение. Если диагноз поставлен неверно, то и лечение, соответственно, может пойти по неверному пути. После электрокардиограммы сердца (ЭКГ) отмечаются какие-то принципиальные вещи, которые мы должны либо подтвердить, либо опровергнуть. Если мы, исследуя на УЗИ, недостаточно скрупулезно изучим пациента, то и результаты будут неутешительными.
Корр.: Были ли у вас такие ситуации, извините за некорректный вопрос?
А.К.: Мы работаем вместе с клиницистами, сообща обследуем пациентов, которых направляют к нам. В области имеется только один диагностический аппарат для изучения пораженного или здорового миокарда, но свою работу оценить он, аппарат, пока не может. Если такая методика появится, то с верностью до 90% можно определить состояние миокарда пациентов, перенесших, например, инфаркт. А пока все наши заключения носят субъективный характер. Я могу, например, выявить пораженную зону, а другой кардиолог такой диагноз не подтвердит. Тканевый доплер, так называемая упомянутая функция аппарата, разрешил бы наши проблемы и уменьшил число диагностических ошибок, но пока он не все умеет делать.
Корр.: Но если все же ошибка допущена, что следует затем? Это еще один непрофессиональный вопрос.
А.К.: Мы работаем с кардиологами из ОКБ им. Бурденко, и у нас практикуется коллегиальный метод диагностирования. До того, как попасть к нам, пациенты проходят обследования и в других медучреждениях. У нас проводятся постоянные консультации с клиницистами, поскольку опираться только на параклинические исследования тоже не стоит. Здесь большое значение имеет клиническая картина, состояние всего организма человека. Например, кардиолог Сергей Васильевич Богданов из ОКБ им. Бурденко каждый день по несколько раз приходит к нам, чтобы обследовать и оговорить все аспекты состояния больного, его лечения.
Корр.: Работа у вас сложнейшая, она явно имеет и моральный оттенок.
А.К.: Конечно, везде приходится проявлять особое внимание, чтобы не навредить и больному, и себе, своему авторитету.
Корр.: Говорите, декомпенсированные больные, то есть запущенные?
А.К.: Имеются в виду пациенты, которые проходят кардиообследование регулярно. Они появляются с готовыми заключениями врачей, но проходит определенное время, в организме появляются изменения, и сердце уже не может справиться со всеми проблемами, ему надо срочно помогать. В этом плане тяжело сообщить больному, что у него наступило ухудшение. Люди разные бывают. Стараешься их успокоить, завуалировать цифры, которые имеются, хотя это не всегда получается. Больше стараюсь быть откровенной, правду не скрываю, потому что фальшь может послужить во вред больному. У меня на этот случай имеется запасная фраза: «Я ничего плохого у вас не нахожу, но вам надо обязательно проконсультироваться еще раз у клинициста». Больной успокаивается. В нашей работе, как и везде, имеются свои нюансы…
2. Как приобретался профессионализм
Корр.: Алла Викторовна, мы сразу начали с болезней, кардиологии. А как вы пришли в медицину?
А.К.: О профессии врача я мечтала со школьной скамьи. Ходила на факультативы по химии, биологии. После школы в силу ряда причин поступить в мединститут не смогла.
Корр.: Если не секрет, какие это были причины?
А.К.: Финансовые, прежде всего. Родители мои простые рабочие люди, в семье средств не было, медиков тоже. И потому вынуждена была пойти в Пензенское медучилище, хотя поступала без всякого желания. Сдавали документы вместе с подружкой, за результатами я не поехала. Подружка появилась и сказала: «Ты поступила, а я – нет». Пришлось учиться – ведь мы были крестьянскими детьми, знали, что все начинается с малого.
Корр.: Не жалели?
А.К.: Нет, но пока училась, рассталась с детской мечтой об учебе в медвузе. После окончания училища меня распределили в 4-ю горбольницу в Пензе, где 8 лет проработала медсестрой – процедурной, старшей. Не могу сказать, что у меня было желание продолжить образование, увы, оно все-таки пришло, бередило душу постоянно. Чтобы иметь больше времени на подготовку, уволилась из больницы и поступила в Пензенское троллейбусное управление. Сначала работала медсестрой, потом мне предложили открыть здравпункт, что и было сделано. На выездных коллегиях Минздрава в качестве образца показывали наш «медицинский центр». И только после этого я поняла, что надо учиться дальше, что медицина – это мое, и я поехала поступать в Саранский университет на медфакультет. Родителям ничего не сообщила.
Но и тут без препятствий не обошлось. По трудовому стажу я подходила, но посоветовали учиться на вечернем факультете, поскольку на дневном мне с 10-классниками было бы тяжеловато. Для вечернего факультета требовалась местная прописка, а где она у меня? Послали к ректору, и он, молодец, спросил: «Учиться хотите?» Ответила: «Да». Подписал бумаги, в тот же день мои документы приняли, и меня взяли лаборантом на кафедру госпитальной терапии. 3 года училась и работала. Потом началась дневная форма обучения… Так я получила высшее образование. В интернатуру попала в 1-ю горбольницу в Пензе, в отделение кардиологии. Там собрались замечательные доктора, например, завотделением работала Лира Дмитриевна Усова. Сейчас она уже на пенсии, но она мне очень многое дала как специалист. После окончания интернатуры мне предложили работу в диагностическом центре. Правда, сначала я сопротивлялась, потому что видела себя на работе в стационаре, где провела уже 10 лет. Говорила, что лучше пойду участковым терапевтом, чем буду работать на УЗИ. Я не имела представления об этой диагностике, а зря...
Корр.: Где-нибудь практиковались по этому направлению?
А.К.: Сначала была специализация на рабочем месте, потом прошла курсы повышения квалификации в Пензенском институте усовершенствования врачей, а затем – самая большая практика была в Московской Академии последипломного образования. Вот такой у меня был зигзагообразный путь в медицину, но я ни о чем не жалею.
3. Познание сердца бесконечно
Корр.: Алла Викторовна, вы столько лет исследуете человеческое сердце, можете ли сказать, что изучили его досконально?
А.К.: Думаю, что нет. Сердце – это настолько сложный и хитрый механизм, который до конца пока никто не изучил.
Корр.: Почему?
А.К.: Прежде всего потому, что нет двух одинаковых сердец, как нет двух одинаковых пациентов. При одних и тех же заболеваниях сердца могут различаться и по структуре, и по сочетанию патологий. Как правило, одной патологии не бывает, чаще всего еще что-то находишь. Природа настолько хитра и уникальна, что иногда становится страшно – ведь мы никогда не будем сильнее природы. Отсюда радуешься, когда видишь успешную работу кардиохирургов, которые вторгаются в такую отрасль и корректируют дефекты природы.
В последнее время к нам идут пациенты с протезированными клапанами и после шунтирования с коронарными нарушениями – в основном это больные, прооперированные в Москве. Практикую обычно комплексную методику УЗИ, смотрю не только сердце, но и брюшную полость. Был у меня такой пациент, который долго мучился от болей. Когда я провела обследование УЗИ, обнаружила в брюшном отделе аорты аневризму, то есть локальное расширение аорты. Потребовалось срочное вмешательство кардиохирурга, поскольку аневризма могла в любой момент разорваться, что привело бы к смерти человека. Операция прошла успешно, и я довольна тем, что помогла больному. Вспомнила о нем, потому что это был уникальный случай. Хотя обычно у нас рутинная работа, требует терпения, выносливости.
– В соавторстве с нашими докторами, – продолжила наша собеседница, – в третьем номере журнала «Ультразвуковая диагностика» в Москве вышла наша статья о другом уникальном случае. Я ведь еще занимаюсь проблемами ультразвукового исследования сердца плода, а тут попалась женщина-цыганка, у которой была сложная врожденная патология плода, который был вместе с матерью ВИЧ-инфицированным. Это был крайне редкий внутриутробный порок, несовместимый с жизнью. Пришлось беременность прервать. В Москве статью одобрили, прислали на доработку, недавно она увидела свет.
4. Враги человеческого сердца
Корр.: Алла Викторовна, и что делать, чтобы сердце было здоровым?
А.К.: В наши дни это достаточно сложно делать. Здоровый образ жизни в таком гоночном ритме соблюдать практически невозможно. Но что в наших силах, мы везде должны придерживаться меры, в физических нагрузках, эмоциональных, в курении (хотя лучше не курить вообще). У нас нездоровая еда – масса факторов, которые влияют на нас отрицательно. Сердце страдает и при любой болезни – простуде, болях в горле, сахарном диабете и т.д.
Корр.: Сейчас повсюду рекламируют пиво. Помогает ли оно нам?
А.К.: Пиво – это напиток, который резко увеличивает объем циркулирующей крови, нагрузку на сердце. Именно поэтому так много сегодня молодых гипертоников. Даже такое понятие существует – «бычье сердце». Это результат бесконтрольного употребления пива, и что страшно – одинаково много пьют и мужчины, и женщины. А есть еще водка и вино. Обычным явлением стала алкогольная зависимость с поражением сердца. Хотя все в конечном счете зависит от семьи. Впрочем, на эту тему можно говорить и говорить. Следует решать и экономические проблемы, улучшать и экологию в регионе, и условия труда – проблем много.
Корр.: Как вы считаете, наша медицина когда-нибудь дотянется до уровня западной?
А.К.: На мой взгляд, до Запада нам еще далековато. В столице, может, и ближе, а на периферии еще идти и идти. Не хватает оборудования, транспорта, с большим трудом удается поехать на профпереподготовку в Москву – все упирается в деньги. Но что приятно, даже москвичи в наш диагностический центр приезжают на обследование –уровень его у нас не хуже, чем в Москве, и в то же время значительно дешевле.
… Долго ходила под впечатлением встречи с кардиологом А.В. Кондратьевой. Не забывала о приглашении проверить работу сердца и свою мгновенную реакцию – страшно… Может, поэтому мы часто опаздываем со своей помощью ему, самому дорогому нашему - сердцу.
Мария НИКОЛАЕВА,
Роман НАЙДЕНОВ
|
|
|
